Чтение на корейском — Деревня

Прошлой весной Джихун с женой оставили городскую жизнь и переехали в горную деревню в провинции Канвондо, чтобы заняться сельским хозяйством.

Изучив земледелие по видео в интернете, они в начале апреля высадили в поле всю рассаду перца сразу.

Увидев это, старик-сосед прицокнул языком: «В горах всю рассаду в апреле высаживать — как же от заморозков-то уберечься?»

Супруги не придали этим словам особого значения, сказав, что уже тепло.

Но через неделю предрассветная температура внезапно опустилась ниже нуля, и половина рассады померзла.

Только тогда они поняли, что в горах весна приходит позже, чем на равнине, а перепады дневной и ночной температуры больше, поэтому время посадки нужно определять отдельно.

По совету старика они накрыли оставшуюся рассаду плёнкой, а перец, заново посаженный в середине мая, хорошо вырос.

Теперь у Джихуна появилась привычка сначала расспрашивать об опыте деревенских старожилов, а уже потом смотреть видео.

Чонхо, который уже тридцать лет рыбачит в маленькой рыбацкой деревне на южном побережье, каждый день на рассвете выходит в море.

В тот день небо тоже было ясным, а ветер тихим, и другие лодки одна за другой готовились к выходу.

Но Чонхо по привычке проверял метеосводки и увидел сообщение, что днём может быть объявлено штормовое предупреждение.

Он обошёл гавань, уговаривая товарищей сегодня не выходить, и большинство оставили лодки на привязи.

Ближе к обеду ветер усилился, а к вечеру волны поднялись так высоко, что перехлёстывали через волнорез.

Одна лодка, ушедшая далеко в море, с трудом вернулась только с помощью береговой охраны.

Капитаны благодарили его: «Хорошо, что Чонхо заранее предупредил, а то вышли бы все вместе — и беды было бы не миновать».

С того дня делиться прогнозом погоды перед выходом в море стало в деревне чем-то вроде правила.

В деревне в провинции Чхунчхондо, где живёт дедушка Субин, автобус в райцентр ходит всего три раза в день.

Когда она навестила его в прошлые выходные, дедушка вздохнул: «Говорят, со следующего месяца автобус будет ходить только два раза в день».

Дело в том, что пассажиров становится всё меньше, и автобусной компании стало трудно сохранять маршрут.

Для пожилых людей, которые не водят машину, как её дедушка, автобус — единственный способ добраться до больницы и рынка.

К счастью, уездные власти решили для деревень, где сокращают автобусы, запустить деревенское такси, которое приезжает по звонку.

Проезд стоит примерно как на автобусе, поэтому дедушка тоже может пользоваться им без лишних трат.

Субин сохранила номер такси на быстрый набор в дедушкином телефоне и несколько раз вместе с ним потренировалась вызывать машину.

И всё же дедушка немного загрустил: ему казалось, что разговоров с соседями на остановке станет меньше.

Филиал школы в приморской деревне, где училась Ынсо, закрылся десять лет назад, потому что не осталось ни одного ученика.

После этого школьный двор зарос травой, окна классов одно за другим разбились, и жителям деревни всегда было жаль.

Когда она приехала на родину в этот Чхусок, староста деревни рассказал: «Говорят, в следующем году эту школу переделают в деревенскую библиотеку».

Оказывается, уездная администрация и жители деревни решили вместе разделить расходы на ремонт старого здания.

Говорят, один класс станет читальным залом, а другой — классом, где пожилые люди будут учить хангыль и пользоваться смартфоном.

Внуки, приезжающие из города на каникулы, тоже смогут брать здесь книги.

У Ынсо переполнилось сердце при мысли, что в классе, где она в детстве рисовала, снова зажжётся свет.

Поэтому, едва вернувшись в Сеул, она сложила в коробку детские книжки, которые были дома, и отправила их в деревню.

Мой друг Тэо, который живёт на острове Чеджу, впервые за долгое время позвонил и рассказал о своей двоюродной сестре.

Сестра, работавшая в компании в Сеуле, якобы уволилась и сказала, что станет хэнё — ныряльщицей — в море родного края.

Тэо сказал: «Говорят, сейчас понемногу становится больше молодых, которые учатся нырять в школах хэнё».

Хэнё — это те, кто без кислородного баллона, задержав дыхание, ныряет в море и собирает морепродукты, например морское ушко и рапанов.

Но нырянию нелегко научиться: нужна не только физическая сила, но и многолетний опыт понимания моря.

Поэтому, говорит он, сестра каждое утро тренируется вслед за пожилыми хэнё деревни, начиная с мелководья.

Старшие хэнё сначала беспокоились, но теперь, говорят, рады, что появился человек, который продолжит их мастерство.

Повесив трубку, я очень захотел встретиться с его сестрой, сделавшей такой смелый выбор.

В городке в провинции Чолладо, где живёт бабушка Харин по маме, раз в пять дней открывается традиционный рынок.

В базарный день жители соседних деревень съезжаются с овощами и зерном, которые вырастили сами, и улицы заполняются людьми.

Утром в прошлый базарный день бабушка спросила Харин, которая только что виделась с соседкой: «А она не говорила, дядька с воздушным рисом сегодня тоже приедет?»

Этот дядька засыпает принесённый людьми рис в большой аппарат и делает из него воздушный рис, и грохот от этого — самый громкий на всём рынке.

По словам соседки, дядька повредил спину и какое-то время не работал, но с этого базарного дня снова выйдет.

Услышав это, бабушка взяла мешочек риса и поспешила на рынок быстрее всех.

Для бабушки рынок — это прежде всего не место для покупок, а место, где можно узнать, как поживают старые соседи.

Глядя, как бабушка и соседи смеются, деля воздушный рис, Харин, кажется, поняла, почему все ждут базарного дня.

В одной горной деревне в провинции Кёнсан-Пукто больше десяти домов давно пустуют с тех пор, как хозяева уехали.

Пустые дома быстро ветшают и зарастают сорняками, и из-за этого вся деревня порой выглядит заброшенной.

Поэтому этой осенью на деревенском собрании молодой староста Доюн предложил вместе поискать способ вернуть пустые дома к жизни.

Он сказал: «Давайте выберем что-то одно: переделать их в гостевые дома или дёшево сдавать молодёжи».

Старики в один голос сказали, что лучше пусть приедут люди, которые станут соседями, чем будут ходить туда-сюда незнакомые гости.

В итоге деревня решила сначала отремонтировать два пустых дома и недорого сдать их молодым людям, которые хотят научиться земледелию.

Хозяева домов тоже охотно согласились, сказав, что лучше пусть кто-то живёт в доме и ухаживает за ним, чем он развалится.

Когда следующей весной въедут первые жильцы, старшие жители деревни собираются сами учить их земледелию.

В одном яблоневом саду в провинции Чхунчхон-Пукто каждый год в октябре мучаются из-за нехватки рук для сбора яблок.

В этом году супруги, которые ведут хозяйство, снова попросили сына Джэмина, живущего в Сеуле, немного помочь на выходных.

Джэмин пообещал, что обязательно приедет, но до самого вечера субботы от него не было никаких вестей.

Не выдержав, мама позвонила и спросила: «Ты же говорил, что приедешь рано утром. Что ты до сих пор делаешь в Сеуле?»

Оказалось, что у Джэмина внезапно появились дела на работе и он не смог выехать.

Почувствовав себя виноватым, на следующий день он приехал первым утренним автобусом и даже привёз с собой двух коллег.

Коллеги говорили, что собирать яблоки тяжелее, чем они думали, но восхищались вкусом только что сорванных яблок.

В тот вечер родители со смехом простили сыну опоздание, сказав, что рабочих рук стало вдвое больше.

Наён получила назначение в начальную школу на маленьком острове в провинции Чолла-Намдо и с этой весны живёт на острове.

Паром между островом и материком ходит два раза в день, а в ветреные дни отменяют и его.

Говорят, что сейчас посылки доходят в любой уголок страны на следующий день, но на этом острове они часто идут по три-четыре дня.

К тому же за доставку на остров берут отдельную плату, так что она колеблется, даже когда хочет заказать какую-нибудь мелочь.

Сначала ей было неудобно, но вскоре Наён привыкла к укладу островитян.

Если кто-то едет на материк, соседи записывают, что им нужно, и просят купить всё разом.

На прошлой неделе Наён тоже съездила на материк и привезла целый узел лекарств от простуды и пряжи, о которых просили бабушки.

В неспешной, но полной взаимовыручки островной жизни Наён учится той неторопливости, о которой забыла в городе.

Прошлым летом в сезон дождей поднявшаяся вода разрушила примерно половину старого моста у въезда в деревню.

После этого машины не могли проехать, и жителям приходилось долго объезжать по узкой дороге вокруг горы.

Прошло несколько месяцев, а о ремонте ничего не было слышно, и молодой житель деревни Хёну решил сам сходить в уездную администрацию.

Когда он вернулся, председатель совета старейшин спросил: «Ну что, когда в администрации сказали, что починят мост?»

Хёну передал, что ему ответили: бюджет утверждён, и строительство нового моста начнётся следующей весной.

Он также сказал, что новый мост построят выше и прочнее прежнего, чтобы его не заливало даже в сильный ливень.

Была и новость, что на зиму сначала поставят временный мост, по которому можно будет перейти пешком.

Только тогда старики успокоились и в благодарность за хлопоты угостили Хёну миской горячего супа с рисом.

В одной высокогорной деревне в провинции Канвондо каждый год в конце лета проходит небольшой картофельный фестиваль.

Но старики, которые вели фестиваль, становились всё старше, и в этом году даже заговорили о том, чтобы его пропустить.

Тогда староста поставил условие: «Проведём фестиваль, только если молодые скажут, что возьмут подготовку на себя».

Услышав это, Борам, которая уже третий год занимается фермерством в деревне, вместе с четырьмя молодыми супружескими парами создала подготовительный комитет.

Помимо выкапывания картошки, они впервые подготовили конкурс блюд из картофеля и изготовление картофельных печатей для детей.

Старики тоже внесли свой вклад, научив делать картофельные рисовые хлебцы по традиционному рецепту.

В день фестиваля приехали не только жители соседних деревень, но и семьи из города, и было куда многолюднее, чем в прошлом году.

Староста крепко сжал руку Борам и сказал: «Теперь есть кому передать фестиваль».

Этой весной двадцативосьмилетний Донха переехал из Сеула в приморскую деревню в провинции Кёнсан-Намдо.

Поначалу жители деревни сомневались: «Это вы про того сеульского парня, который говорит, что учится разводить устриц?»

Ведь разведение устриц — тяжёлый труд: на рассвете в холодном море приходится вытягивать тяжёлые канаты, и мало кто долго выдерживает.

Донха каждый день вставал в четыре утра и выходил в море на лодке старика, дольше всех в деревне выращивавшего устриц.

Даже когда руки трескались и болела спина, всё непонятное он записывал в блокнот и каждый вечер переспрашивал.

Видя это, старики один за другим стали делиться с ним своими секретами.

Сейчас, полгода спустя, Донха сам ведёт небольшое устричное хозяйство, и скоро у него первый урожай.

Теперь жители деревни зовут его не сеульским парнем, а младшеньким нашей деревни, и очень им дорожат.

В глухой горной деревне в провинции Чолла-Пукто долгое время не было врача, и жителям приходилось дважды пересаживаться с автобуса на автобус, чтобы добраться до больницы.

Небольшой медпункт там был, но даже когда давали объявления о поиске врача, никто не откликался.

Жители уже наполовину смирились и говорили: «Где же найдёшь врача, который согласится приехать работать в такую глушь?»

Но прошлой зимой Сохи, работавшая в большой городской больнице, подала заявку, чтобы приехать сюда.

Говорят, Сохи помнит, как в детстве её бабушка, жившая в деревне, мучилась, потому что не смогла вовремя получить лечение.

Сейчас она не только принимает пациентов в медпункте, но и сама ходит на дом к пожилым людям, которым трудно ходить.

Теперь после приёма пожилые люди благодарят её и оставляют пакет овощей со своего огорода.

Сохи говорит, что, хотя зарплата здесь меньше, чем в городе, именно здесь она чувствует наибольшее удовлетворение от работы врача.

Отец Гаын выращивает рис в деревне в провинции Кёнгидо и в сезон высадки рассады каждый день без единого выходного выходит на рисовые поля.

Этой весной отец часто кашлял и плохо ел, и семья очень волновалась.

Но сколько бы раз Гаын ни спрашивала, когда он пойдёт в больницу, отец только отвечал, что пойдёт, когда закончится посадка риса.

В конце концов Гаын сама приехала на выходных и заранее попросила соседа поработать на поле вместо отца.

А потом отвезла отца в больницу в посёлке, чтобы он прошёл обследование.

Обследование показало пневмонию на ранней стадии, и им сказали, что, если бы они ещё немного затянули, его пришлось бы госпитализировать.

Отец принимал лекарства, хорошо отдохнул, через две недели восстановил силы и снова вышел на поле.

С тех пор отец пообещал, что даже если в поле много работы, он сначала пойдёт в больницу, если почувствует себя плохо.

Родители Юджин держат небольшой гостевой дом на ферме в деревне в провинции Чхунчхон-Намдо.

Прошлым летом на каникулах Юджин приехала туда и помогала встречать гостей из города.

Однажды вечером одна семья при заселении спросила, хорошо ли в этой деревне видно звёзды на ночном небе.

Юджин подбежала к отцу во двор и передала: «Папа, гости спрашивают, можно ли здесь посмотреть на звёзды».

Отец улыбнулся и сказал, что если пойти на межу поля на холме за домом, где мало огней, то видно даже Млечный Путь.

В тот вечер отец взял фонарик и коврик и сам проводил семью гостей до межи.

Дети, выросшие только в городе, увидев звёзды, которые словно вот-вот посыплются с неба, закричали от восторга и долго не могли уйти.

После этого родители добавили наблюдение за звёздами в описание гостевого дома, и теперь многие гости приезжают ради этого.

Весной в деревне нередко случаются лесные пожары, когда сжигают сухую траву или мусор, оставшиеся на полях.

Однажды сухим днём Джунсо, приехавший в деревню на выходные, вызвался сжечь сухие стебли перца вместо дедушки.

Дедушка спросил, приготовил ли он воду, чтобы тушить огонь, но Джунсо, даже не ответив, первым делом достал зажигалку.

В этот момент налетел порыв ветра, и дедушка, повысив голос, снова спросил: «Я спрашиваю, воды-то набрал?»

Только тогда Джунсо понял, что если хоть одна искра с ветром перелетит на соседнюю гору, огонь будет уже не остановить.

Дедушка сказал, что такой сухой весной лучше вообще ничего не жечь, а собрать стебли перца и сделать из них компост.

И действительно, по деревенскому радио каждый день объявляли, что в период повышенной пожароопасности нельзя разводить огонь на полях.

Джунсо убрал зажигалку в карман и вместе с дедушкой аккуратно сложил стебли перца в сторонке.

Миён, которая выращивает кукурузу у подножия горы, в последнее время каждую ночь плохо спит.

Дело в том, что за ночь с горы спускаются кабаны, перекапывают поле и съедают спелую кукурузу.

Не выдержав, Миён позвонила в сельскохозяйственный отдел уездной администрации, сообщила об ущербе и попросила помочь с забором.

Но когда сотрудник стал долго рассказывать только про документы, Миён снова спросила: «Так я же спрашиваю, когда вы приедете?»

Только тогда сотрудник извинился и пообещал на следующее утро прислать человека осмотреть поле.

Сотрудница, приехавшая на следующий день, сфотографировала ущерб и объяснила, что часть расходов на установку электрозабора можно получить в виде субсидии.

Через месяц, когда вокруг поля поставили забор, кабаньих следов стало заметно меньше.

Миён говорит, что, хоть это и выводило из себя, именно то, что она не сдалась и спрашивала до конца, в итоге спасло её поле.

В рыбацкой деревне на западном побережье во время отлива обнажается широкая илистая отмель, и там можно попробовать собирать моллюсков.

В прошлые выходные семья Хаджуна тоже надела резиновые сапоги и, взяв тяпки, отправилась на отмель.

У входа местный рыбак настоятельно попросил их обязательно выйти до трёх часов дня, потому что прилив наступает быстрее, чем кажется.

Хаджун снова и снова спрашивал папу, увлёкшегося сбором моллюсков: «Пап, я же спрашиваю, когда вода придёт?»

Только тогда папа взглянул на часы и вздрогнул: было уже больше половины третьего.

Пока семья торопливо выбиралась, море, которое было далеко, незаметно подступило к самым ногам.

Рыбак объяснил, что на отмели вода сначала заполняет протоки, поэтому люди легко оказываются отрезанными.

С того дня у семьи Хаджуна появилась привычка, отправляясь на море, первым делом проверять таблицу приливов.

Прошлым летом мы с подругой по университету Джимин на несколько дней поехали в горную деревню, где живёт её бабушка.

В первую ночь перед сном оказалось, что и ворота, и входная дверь распахнуты настежь.

В городе я всегда первым делом запираю дверь, поэтому забеспокоилась и спросила: «Бабушка, а вы на ночь двери не запираете?»

Бабушка засмеялась: «Запирать дверь, говоришь? Здесь все друг друга знают, вот и живём с открытыми дверями».

На следующее утро во дворе обнаружилась корзина только что сорванной кукурузы — кто-то её оставил.

Бабушка сказала, что это оставил дедушка-сосед, когда на рассвете возвращался с поля.

По её словам, даже когда её нет дома, соседи заходят полить цветы и занести посылки.

Мне, человеку, который едва знает соседей в лицо, эти открытые двери дали долгую пищу для размышлений.

Этим летом Усок переехал в маленькую деревню в провинции Кёнсан-Пукто, чтобы учиться столярному делу.

Пожилой хозяин дома, который он снимает, каждый вечер заходит в деревенский клуб поболтать с соседями.

Однажды, вернувшись из клуба, дедушка с улыбкой сказал: «Все спрашивали, уж не из Сеула ли ты».

Усок говорил не так, как жители деревни, и старикам было любопытно, кто он такой.

На самом деле поначалу и сам Усок понимал лишь половину того, что старики говорили на диалекте, и разговор часто обрывался.

Поэтому каждый раз, когда попадалось незнакомое выражение, он спрашивал у дедушки, что оно значит, и сам пробовал его повторить.

Через несколько месяцев, когда Усок здоровался на неуклюжем диалекте, старики громко смеялись и радушно его встречали.

Теперь Усок чувствует, что учиться местной речи — это и есть путь к сердцам жителей деревни.